Племяш — наш, или Куда приводят звонки

Племяш — наш, или Куда приводят звонки

Это притча о связях и их роли в жизни отдельного российского человека. Ну и о женщине, разумеется.

Рассказано моим другом лично, с его слов записано верно.

Итак, есть у меня младший товарищ, с которым я иногда делюсь неимоверным жизненным опытом. По натуре мой друг аферист, причем очень талантливый, но приличные еврейские родители приделали к его голове радиатор и регулярно заливают туда тосол. В результате охлаждения мозгов аферы у парня получаются не очень опасные, а в свободное от обувания доверчивых граждан время он даже сделал неплохую для двадцати четырех лет карьеру в медийной отрасли.

Зовут героя Яша Кац, и фамилия вытатуирована на его физиономии как принадлежность к КГБ на лике сами знаете кого.

Выше я уже отметил, что у Яши есть родители. Папа-математик и мама-красавица. Глаз не оторвать. Также от Марии Яковлевны не оторвать и разнообразных мужчин, стремящихся постонать одним с ней воздухом или хотя бы подышать им.

Недавно среди страждущих неожиданно обнаружился генерал. Настоящий. Настолько, что лампасы и погоны проступали сквозь ткань изысканных костюмов. В общем, генерал с возможностями и со вкусом. Звали старого чекиста подобающе — Петр Сергеевич Березин.

Он сразу пошел на штурм Марии Яковлевны, но его облили кипящей смолой еще на подступах к крепости. Оценив потери, он предложил искреннюю дружбу.

Яшина мама сообщила, что дружить им не о чем, но если он настаивает, то может дружить с сыном и быть ему полезным.

Госпожа Кац поступила как еврейская мама, генерал Березин — как русский офицер. Он мгновенно взял Яшу под крыло, причем не из надежды на доступ к телу, а потому что дама попросила.

Раз в два месяца генерал приглашал юное дарование на беседу, спрашивал, все ли хорошо, и учил уму-разуму. Накануне очередного рандеву юному аферисту засветило увольнение на почве личной неприязни, возникшей между ним и одним из «топов». Работал Яша в Москве и «поуехать» не собирался. Об этой ситуации он и доложил своему покровителю на встрече, проходившей на этот раз в лобби петербургского отеля NN.

Петр Сергеевич задумался. В этот момент случилось чудо. По отелю катилась сфера, в дорогом темном костюме, при двух телефонах, в сопровождении пары кубов в дешевых темных костюмах, при наушниках и оружии.

Петр Сергеевич просиял и рявкнул на все лобби:

— Моня! Стой, старая сволочь!

Сфера остановилась и дала полный назад.

— Петюня!

Выдающийся нос уткнулся в солнечное сплетение генерала Березина. Кубы отошли на два метра.

— Ну что, все спекулируем?

— Так ловить-то некому.

— Знакомься, мой племянник, Яша. Яша, это мой старый товарищ, Моисей Ефимович.

— Хаймович, Петя, Хаймович.

Моисей Хаймович внимательно посмотрел на Яшу, поднял брови и, не оставляя генералу места для маневра, произнес:

— Петюня, ты кому голову морочишь? Лицо его видел? Он такой же тебе племянник, как Арафат мне дядя.

Генерал надел суровость, вздохнул и отрезал:

— Он мне КАК племянник, и нужно парню помочь с работой в Москве. Задача ясна?

Нос Моисея Хаймовича вырос, а глаза уменьшились и вспотели. Теперь задумался он.

— Племянник, ты не против железной дороги?

— Он не против,— ответил Петр Сергеевич.

— Начнешь проводником, а там посмотрим,— эта шутка показалась новому Яшиному покровителю удачной, и он долго смеялся, набирая номер.

— Алло, Николай Кузьмич, есть минута? Такое дело, у меня тут племянник работу решил сменить. У тебя там есть что-нибудь общественно-возмездное? Я к тебе обращаюсь не часто и прошу к моей просьбе отнестись с максимальным вниманием.

Яша услышал до предела услужливый голос из трубки и понял, что Моисея Хаймовича Николай Кузьмич очень уважал.

— Племянник — близкий мне человек, талантливейший экономист, так что считайте, что вам всем там повезло.

Далее еврейский лоббист, не отрывая трубки от уха, громко спросил у «близкого ему» Яши:

— Как твоя фамилия?

— Кац.

— Фамилия его Кац, так что вашему Когану достойная компания,— закончил беседу Моисей Хаймович и обратился к Яше: — Значит так, родственник, завтра дуй в Москву. Приедешь к Николаю Кузьмичу, он тебе все устроит. Номер запиши.

— Моня, куда пацана пристроил, дядя хренов, и с чего ты взял, что он экономист? — железным тоном спросил Березин.

— Любой Кац — экономист. Место отличное. Контора при РЖД. Кузьмич там директор. Мало шума, много денег. Всё как мы любим.

— Что значит «много денег»? Ты мне парня не порти! — Генерал поднял пудовый кулак и так потряс им перед паспортом друга, что чуть Улисс-Нардан-скелетон не свалился.

— Да все честно: зарплата, премия. Я же сказал — отличное место, только для своих. Все, Петюня, я побежал.

Обалдевший от скорости происходящих событий всеобщий племянник примчал в Москву, нашел замаскированное под тюрьму здание «отличного места для своих», сделал шаг в будущее, но уперся в проходную. Для проникновения в здание требовался паспорт, сдача норм ГТО, флюорография и справка из психдиспансера. Яша справился.

Коридоры, заключенные, вольноотпущенные, коридоры, приемная.

Секретарша, бравшая Зимний, недоверчиво посмотрела на Яшу и без приветствий клацнула:

— Кац?

— Да.

— Ждите.

Яше не давала покоя мысль: «Если у Моисея Хаймовича такие „свои“, интересно — какие „чужие“?» Секретарша подняла трубку, перенастроила голос и излилась медом:

— Николай Кузьмич, к вам Кац,— и тут же другой голос изнутри одушевленного шлагбаума прошипел: — Заходите.

Николай Кузьмич родился непосредственно в своем кабинете, сразу шестидесятилетним чиновником и будет жить вечно, пока Смерть не найдет способ продраться через проходную. А она не найдет.

В меру богатую комнату украшали три портрета. Два ожидаемых и один — Николая Первого. Также на стене висели икона и календарь от самарского управления ФСБ. Российское духовное оливье начала ХХI века.

Угрюмый Николай Кузьмич встал из-за массивного стола и крепко тряхнул Яшину руку.

— Хороший у тебя дядя, заботливый.

— Николай Кузьмич, он просто мне помочь решил. Я не совсем его племянник,— врать Яша умел блистательно, но сейчас не видел в этом необходимости.

Судя по выражению лица, Николай Кузьмич не знал, радоваться этому известию или нет.

— М-да. Чем занимаешься?

— Рекламой, спонсорством, могу подробнее объяснить.

Железнодорожник скривился как от зубной боли и глотнул из стакана, сидящего в медном подстаканнике.

— Э-эх,— задумался Николай Кузьмич. Размышляя, он завел разговор о футболе, о погоде, о буднях отрасли, об Украине, наконец, но к вопросу трудоустройства переходить не спешил. Что делать с Яшей, он не знал, равно как и сам герой. Тюрьма аферисту не нравилась отчаянно. Горячий камень задержался в руках Николая Кузьмича и начал жечь ладошки. Железнодорожник поступил по-железнодорожному — перевел стрелку.

Сняв трубку, он спросил у церберши:

— А Сергей Евгеньевич у себя? Соедини... Сергей Евгеньевич...

Николай Кузьмич закрыл ладошкой телефон и шепотом спросил:

— У тебя отец жив?

— Да,— со страхом ответил Яша.

— Сергей Евгеньевич, ко мне тут достойный человек сына прислал. Посмотрите, пожалуйста. Давайте найдем ему применение. Спасибо.

— Иди к моему первому заму, он человек молодой, современный, поговори, дальше думать будем.

— Извините, а можно вопрос?

Отступившая зубная боль вернулась на лицо Николая Кузьмича.

— Давай.

— А почему именно Николая Первого портрет?

— При нем первую железную дорогу в России построили.

Сергей Евгеньевич Яшу удивил. Сорокалетний франт в ботинках, говорящих о владельце все, подтянутый, не по-зимнему загорелый, сидящий за пустым столом, на котором основное место занимал огромный маковский монитор. Фотографии жены с детьми вместо портретов высочайших особ, и селфи с БГ вместо иконы. Юный аферист был достаточно опытен, чтобы понять, кто перед ним. Смотрящий от руководства и куратор финансового блока.

— Присаживайтесь, рассказывайте,— холодно, но доброжелательно начал беседу поклонник «Аквариума».

Яша удивился обращению на «вы», посмотрел финансисту в прозрачные глаза и быстро поведал всю историю.

Сергей Евгеньевич задумывать не стал. Он был прямолинеен, неподвластен магии дядюшек и честен:

— У вас, как я понимаю, теперь много новых родственников, а у нас теперь одна общая задача. Как вам здесь НЕ работать, чтобы никто при этом не обиделся. Кстати, а почему вы хотите уйти с нынешней работы? — дежурным тоном поинтересовался финансист.

— Конфликт с руководством.

— А подробнее?

— Я придумал одну схему, и моему начальнику не понравилось, что я лезу не в свое дело. Ну и я не сдержался.

— Бывает, ну а чем зарабатывать собираетесь, пока новое место ищете?

— Доработаю одно приложение для игры на бирже.

— Что за приложение? — Сергей Евгеньевич оживился и не стал нажимать кнопку delete на судьбе племянника всея Руси.

Яша начал рассказывать.

Взгляд финансиста вцепился в цифры и графики, которые рисовал юный аферист. Жизнь стала клокотать в яростных глазах человека, для которого деньги были предметом искусства. Все-таки у каждого свой наркотик. Он заставляет жить и убивает, если доза слишком велика.

— Да ты талант! И что за идиот у тебя начальник?!

Переход на «ты» вновь удивил афериста.

— Как его зовут?

— Костров Дмитрий Владимирович.

— Вы, по-моему, к банку NN имеете отношение?

— Есть общие акционеры.

— С начальником твоим я разберусь, работай спокойно, и давай на следующей неделе поговорим. Людям мозги нужны, а не родственники, но генералу своему проставься. Семья превыше всего, сам понимаешь.

Вечером Яше позвонил Петр Сергеевич Березин:

— Яшка, я связался с начальником NN банка, которому ваша контора принадлежит. Шефу твоему все доходчиво объяснят. Людям свои нужны в окружении, а не просто умники хрен знает откуда. Так что подожди соглашаться, если этот железнодорожник предложит что-нибудь.

Вскоре удивленный и встревоженный генеральный директор Яшиной компании провел кадровые перестановки, долго благодарил перспективного работника за прекрасные результаты и высказал надежду на длительное сотрудничество. А еще через пару недель Яша начал получать новогодние подарки и поздравления от коллег, ранее не знавших даже, как его зовут. Самый дорогой подарок он получил от Дмитрия Владимировича Кострова, отправленного поднимать региональную сеть.

Петр Сергеевич и Сергей Евгеньевич были горды собой и своими жизненными принципами.

Ну, а Яшина мама, узнав обо всем, просто усмехнулась, отметив, что масштаб «эффекта бабочки» зависит от того, чьи крылья взмахнули.

Женщины...